11 апреля, Гомель /Корр. БЕЛТА/. Сотни гомельчан в Международный день освобождения узников фашистских концлагерей почтили память тех, чьи жизни были оборваны войной, передает корреспондент БЕЛТА. 

У памятного знака жертвам геноцида белорусского народа в годы Великой Отечественной войны на площади Восстания склонили головы перед мужеством и стойкостью тех, кто прошел через ад концлагерей, кто выжил и донес правду о страшных событиях, бывшие узники концлагерей, руководство Гомеля, прокуратуры, представители трудовых коллективов, молодежь. 
Участники митинга были едины во мнении: трудно подобрать слова, чтобы описать то, что пережили люди, оказавшиеся за колючей проволокой. Голод, ледяной холод, непосильный труд, медицинские опыты, газовые камеры, крематории - но печи не смогли сжечь правду, пытки не смогли убить надежду. 

В знак памяти и скорби цветы к подножию памятного знака возложили цветы.

"Моих родных - бабушку, трех ее дочерей (а моя мама была беременной) угнали в Германию. Из Житковичей. Немцы уже чувствовали свое поражение. От этого зверствовали еще больше. Сгоняли всех. Кто сопротивлялся, расстреливали на месте", - вернулась в те трагические события гомельчанка. 

"Лагерь, куда пригнали моих родных, был барачного типа. В каждом бараке по 45-50 человек. Людей переодели в робу, всем присвоили номера. На работу гоняли за несколько километров. Трудились круглый день - с утра до вечера. Вокруг лагеря находились частные дома, оттуда приходили хозяева, выбирали себе для работы в саду, по хозяйству кого-нибудь из узников. Брали под расписку, а вечером возвращали опять под расписку. И одна женщина выбрала мою маму. Ей говорят: мол, какой из беременной работник, она ведь с большим уже животом. Но женщина настояла. Мама походила к ней дня 2-3 - выполняла домашние работы. Эта хозяйка дома оказалась врачом-гинекологом. Она и приняла роды у мамы. И имя мне дали дочери гинеколога", - рассказала Инайда Петровна.

"А уже на второй день утром маму отправили на другую работу. Маленький ребенок остался без присмотра в концлагере. С риском для жизни она обратилась к начальнику, чтобы ее не отрывали от младенца, чтобы дали работу в лагере, и стала убирать в нем", - добавила собеседница. 
После освобождения семья вернулась в свою деревню. "Буквально на пепелище. В 1942 году деревню сожгли за связь с партизанами. И что было делать - построили землянку, в которой жили долгих восемь лет. Мама ушла в колхоз, ее сестры уехали в город. А я в неполные 7 лет пошла в первый класс. Училась очень хорошо. Школа находилась за 7 км. Однажды мама нашла какие-то старые ботинки без шнурков, сказала: хватит ходить босиком. А я ж не привыкла. Зашла в лес, ботинки спрятала, побежала в школу босиком. И вдруг смотрю в окно - снежок кружится. Осень поздняя была. А потом пошел снег сильнее, столько навалило, что мне стало не по себе: боялась, что не найду ботинки, которые спрятала в лесу. Помчалась босиком по этому снегу, нашла ботинки, обула и вернулась домой. Никому не рассказала и, что удивительно, даже не заболела", - поделилась случаем из своего послевоенного детства Инайда Савчиц.

"Хочу сказать молодежи, что мы очень небезразличны к тому, что будет после нас. Мы бы хотели, чтобы наше подрастающее поколение не допустило повторения того, что пережили мы. Чтобы на земле всегда царил мир и торжествовало добро. Я думаю, у нас грамотные, хорошие дети и сделают все, чтобы беда никогда не пришла на нашу землю", - сделала акцент она.

Полным тягот и лишений было и детство председателя правления Гомельского городского общественного объединения "Дети войны" Павла Абрамчука. "Я родился в конце войны в Германии - родители туда были угнаны в рабство в 1943 году. Жизнь в рабстве была сложной. Они не считали нас за людей. Моим родителям хозяева дома, куда их распределили, выделили угол над свинофермой. Отец кое-как слепил печку, чтобы обогреться. Вот так и жили. Работали от темна до темна. Питание было отвратительное, не хватало. В общем, тяжелейшие условия", - обрисовал страшную картину Павел Григорьевич.

"Мы вернулись домой только в сентябре 1945-го. Приехали, а деревня наша на Брестчине полусожжена. Дома своего не было. Жили по соседям. Мать батрачила. Но мы справились, построили дом. Я закончил и техникум, и высшее учебное заведение, и перед пенсией 24 года был директором проектного института", - продолжил он.