Исполнилось 130 лет со дня рождения белорусского классика Кондрата Крапивы. Он был известен как бесподобный сатирик, талантливый поэт и драматург, литературовед и общественный деятель. О том, каким он был в жизни и как подходил к творческому процессу, корреспондент БЕЛТА узнала у кандидата искусствоведения, заведующей кафедрой дизайна моды БГУ и внучки Кондрата Крапивы Елены Атрахович, с которой встретилась на книжно-документальной выставке "Кондрат Крапива. Путь к бессмертию".

- Кондрат Крапива - это символ белорусской сатиры. А каким вы помните его в домашней обстановке? Был ли он таким же строгим и "колючим", как его псевдоним, или дома преображался?

- В быту, в повседневности мой дед был человеком очень педантичным. Он соблюдал режим дня, ведь считал, что это помогает в работе. И делал это даже на пенсии, в глубокой старости. Во время работы в Академии наук у него был заведен такой порядок: возвращаясь домой - вначале отдыхал, а потом садился за письменный стол и работал до двух-трех часов ночи. В это время все тихо, никто ему не мешает.
Что касается общения с близкими и родными, он, конечно, был очень занятым человеком, но в то же время очень контактным. Время от времени приглашал кого-то из нас к себе в кабинет и начинал с искренним интересом расспрашивать: "Над чем ты работаешь, какие у тебя интересные проекты?" Он не отгораживался от жизни семьи, наоборот, включался в нее. Когда дедушка был жив, моя дочка, его правнучка, тогда еще маленькая девочка, тоже довольно много с ним общалась. Он интересовался, как она учится и какие предметы изучает, а она с удовольствием рассказывала. Образ моего деда не вписывается в образ такого весельчака и балагура, но в его жизни юмор постоянно присутствовал в виде уместной шутки или острого, ироничного, но необидного слова. Он имел юмористический взгляд на жизнь. Но, мне кажется, что юмор свойственен белорусскому народу и характеру в целом.
- Какое ваше самое яркое воспоминание, связанное с дедушкой?

- Ярких воспоминаний достаточно много, потому что мы жили рядом, но выбрать одно нельзя. Помню, как мы проводили лето на даче в Ждановичах и к нему приезжали друзья - писатели Петрусь Бровка и Петр Глебка. Они часто встречались, беседовали и играли в шахматы. Эту дачу писатели называли "КанПетры": Кондрат и два Петра. Еще у него были близкие отношения с Михасем Лыньковым. Они вместе работали во время Великой Отечественной войны и очень подружились.

- Вспоминал ли Кондрат Крапива военный период своей жизни?

- Нечасто. Я заметила, что люди, которые воевали, не очень любят рассказывать про войну. Мой дед тоже вспоминал ее эпизодически. Больше рассказывал о том, как он работал фронтовым корреспондентом в газете "За Советскую Белоруссию", которую организовали во время войны по поручению правительства. Дедушка всегда говорил, что война - это страшно, это где-то за гранью человеческих возможностей, вспоминал, что молодым солдатам было очень тяжело в первом бою. Как-то я его спросила, было ли ему страшно, когда вокруг рвались снаряды, и он ответил, что, конечно, ему было страшно, но, видимо, человеческая психика включала защитный механизм, казалось, что ты заговоренный, что снаряд попал в сторону, в другую, но в тебя точно не попадет. 
- Многие современники вспоминали о феноменальной работоспособности и пунктуальности Кондрата Кондратьевича. Как выглядел его рабочий день? Довелось ли вам видеть, как рождались его знаменитые байки или пьесы? 

- У каждого писателя свой творческий рабочий процесс. Мой дедушка делал много черновиков, но при этом писал достаточно чисто и не так много правил. Некоторые черновики я сохранила у себя, многие отдала в Государственный музей истории белорусской литературы. Творческий процесс Кондрата Крапивы проходил таким образом, что дедушка очень много все обдумывал. По моим наблюдениям, он постоянно находился в состоянии раздумья. Может быть, размышлял о чем-то по работе, а может - придумывал новую пьесу. Это приводило к тому, что его мысли ложились на бумагу без особых исправлений. Он считал, что не нужно ждать вдохновения, а надо садиться и работать, ведь вдохновение может вообще не прийти. Видимо, оно обычно приходило к нему уже во время работы.
- Какое у вас лично любимое произведение Кондрата Крапивы?

- Трудно назвать какое-то одно, но я люблю его байки. Мы до сих пор читаем их вслух. Эта традиция сохраняется в нашей семье. Я люблю перечитывать "Браму неўміручасці". Сейчас ее поставили в Купаловском театре. На мой взгляд, сделали это очень талантливо, и постановка с успехом там идет.

Также мне очень нравится его последняя пьеса "На вастрыі", которую дедушка написал уже в возрасте 86 лет. Это не комедия, а малоизвестная пьеса про врачей и моральные проблемы, которые возникают в медицинской практике. Она очень философская и очень жизненная. Конечно, я бы хотела, чтобы ее снова поставили в каком-то из театров. В этой пьесе поднимаются реально насущные проблемы, которые существуют и сегодня, причем даже еще острее, чем  прежде. 

- Вы сказали, что у вас в семье сохранилась традиция чтения вслух? Эта традиция со времен жизни дедушки?

- Да, когда я была маленькая, он часто читал мне вслух детские книги. Дедушка мог говорить много и долго, голосовая нагрузка не особо сказывалась на его голосе. Он очень любил читать мне "Записки натуралистов", рассказы Виталия Бианки про природу. Мой папа тоже много читал вслух. Когда я подросла, то в семье мы много читали друг другу разные произведения, в том числе рассказы Чехова. Мне это очень понравилось, и я сохраняю эту традицию до сих пор.

- Многое сохранилось. В последние годы жизни дедушка сам занимался систематизацией своего архива по годам и темам. Часть вещей он еще при жизни передал в Академию наук, а впоследствии, когда его уже не стало, часть отдали мы. У меня остались только некоторые фотографии и рукописи, с которыми я еще не готова расстаться. Очень большой архив также находится в Государственном музее истории белорусской литературы: рукописи, книги, мемориальные предметы, фотографии, афиши спектаклей, изданий. Там даже есть переводы его произведений на разные языки, в том числе китайский. Кондрат Кондратович был великолепным переводчиком, потому что очень хорошо владел белорусским языком. Он не просто его знал, а чувствовал душой, ведь вырос в белорусскоязычной среде. У меня есть замысел собрать и издать книгу переводов Кондрата Крапивы. Он переводил на белорусский Островского, Чехова, Мицкевича. 
- Восхищался ли он сам какими-то авторами?

- Кондрат Крапива был человеком тактичным, поэтому об этом не говорил и старался никого не выделять.

- А повлиял ли дедушка на выбор вашего профессионального пути? 

- Моя работа не связана с филологией или литературой. Я закончила театрально-художественный институт, который сейчас носит имя академии искусств. Но, наверное, в целом на меня и всех вокруг повлияла творческая среда в семье. Мой папа архитектор, дома было много книг по искусству, а дед всегда поддерживал мое желание выписать и отечественные, и зарубежные журналы по искусству. Это помогало формировать насмотренность, начитанность и оказывало на меня влияние.

- Как вы считаете, почему произведения Кондрата Крапивы остаются актуальными даже спустя десятилетия?

- У каждого писателя есть более и менее удачные произведения, и у моего дедушки тоже. Он считал, что у него есть произведения, написанные в нужный момент, например пьеса "Партызаны". Она была написана до войны и рассказывала о борьбе белорусского народа против польской оккупации. Ее читаешь как документ времени, потому что этой теме посвящено очень мало литературы. При этом пьеса в том времени и осталась. Но его лучшие произведения проходят сквозь время и остаются актуальны до сих пор. Так, "Брама неўміручасці", наверное, сейчас еще более актуальна, чем в момент написания. Потому что наука развивается - развиваются исследования в области продления жизни, и вместе с этим возникают и моральные проблемы, которые он поднял в этой пьесе.